На речке установили заградительный бон для сбора масла

Мы писали в соцсетях о вопиющей ситуации на речке Абрау. Жители были возмущены тем, что кто-то слил в речку отработанное масло. Мы тоже получили после заметки мно­жество возмущенных откликов.

 Администрация села сразу же передала фото и описание происшествия в 3‑й отдел управления особо охраняемых тер­риторий и Министерство природных ресурсов края. А спасатели муниципаль­ной службы спасения тем временем отреагировали на ситуацию на местном уровне.

В речке, впадающей в озеро Абрау, установили специальный бон, который впитывает нефтепродук­ты. Это позволило предот­вратить попадание масла в уникальное озеро, име­ющее статус особо охраня­емой природной террито­рии. О первых результатах работ — в нашем репортаже.

На месте работали спа­сатели совместно с замести­телем главы администрации сельского округа Иваном Говоровым, а также сотруд­никами административно-хозяйственного отдела за­вода игристых вин.

— Мы установили загра­дительный бон, он впитыва­ет нефтепродукты. Уже вид­но, что края бона потемне­ли — масло собирается. По­сле того как он соберет всю пленку, спасатели извлекут его из реки. Это первичная очистка. Хорошо, что сейчас вода из-под моста не пере­ливается в озеро, значит, мы успеваем собрать все до того, как масло может попасть в озеро Абрау, — поясняет Иван Говоров.

Мимо проходят жители села, они с любопытством смотрят на происходящее, спрашивают, что случилось. Узнав, возмущаются:

— Да что же за варва­ры такие, где у них ум и со­весть? Все стараются сохра­нить речку и озеро, а кто-то просто отравляет ее…

Действительно, кем надо быть, чтобы совершить та­кое? Отработанное мас­ло — это опасные отходы, которые загрязняют почву и воду. Темная, вязкая жижа уже осела мертвой пленкой на воде.

А ведь это место облю­бовали черепахи и лягуш­ки, они любят греться здесь на камнях, плавать в воде, радуя глаз. В загрязненной воде видны плавающие мальки рыбы. И теперь их дом в смертельной опас­ности.

Иван Говоров обратил­ся к очевидцам: если кто-то видел причастных к этому поступку, важно сообщить информацию. С такими людьми необходимо про­вести профилактическую беседу, чтобы подобное не повторилось.

Сейчас мы можем с уве­ренностью сказать, что при­нятые меры сыграли свою положительную роль. Эко­логическая служба завода игристых вин взяла пробы воды из озера после слу­чившегося, оказалось, что предельно допустимые кон­центрации не превышены. Анализы в норме.

Лиана Гиль. Фото Ольги Субботиной.

Укрытие для пляжа "Дюрсо" находится в 8 км от моря. Добежим?

 На днях управление ГО и ЧС Новороссийска опубликовало полный список заглубленных помещений, где можно укрыться от беспилот­ников рядом с пляж­ными территориями.

 Перечень солидный: «Дельфин», «Матрос», «Центральный», «Русское море», «Нептун», «Кри­сталл», «Лагуна», «Суд­жукская коса», «Алексино», «Мысхако» — все по делу, все рядом с водой.

И тут внимание: для пляжа «Дюрсо» в спи­ске значится единствен­ное укрытие по адресу: с. Абрау-Дюрсо, Промышлен­ная, 19.

Для тех, кто не в курсе: пляж «Дюрсо» находится у самого моря, а село Абрау-Дюрсо — это 8 километров в сторону знаменитого озера. На карте их разде­ляет не только расстояние, но и серпантин, петляющий по предгорьям.

Реакция местных жи­телей не заставила себя ждать. Сельчане, извест­ные своим чувством юмора, тут же разразились иронич­ными комментариями:

— Между Абрау и Дюр­со, как известно, всего лишь дефис, — шутит один.

— А длина этого дефи­са — 8 километров! — под­держивает другая.

— Спасибо, что преду­предили. Теперь буду брать с собой на пляж не толь­ко полотенце и крем, но и удобные кроссовки. Вдруг придется срочно бе­жать в Абрау-Дюрсо, — иро­низирует третья.

В общем, теперь жители и гости Новороссийска знают: если вы отдыхаете на «Дюрсо» и услышали сигнал трево­ги — не паникуйте. Просто представьте, что вы на ма­рафоне, и бегите в Абрау-Дюрсо.

Лиана Гиль.

Запах нефти тревожит жителей: что делает КТК для улучшения экологии?

Жители Абрау-Дюрсо, Больших Хуторов, Лесни­чества, Южной и Север­ной Озереевки, Глебов­ского и Васильевки уже давно и часто жалуются на запах нефтепродуктов, который периодически ощущается в воздухе. Депутат городской Думы Андрей Ермаков напра­вил запрос в Каспийский трубопроводный кон­сорциум (КТК) с просьбой разъяснить, какие меры принимаются для улуч­шения ситуации. Ответ пришел — и он содержит как технические подроб­ности, так и информацию о системном экологиче­ском контроле.

Что меняется на терминале

В конце мая на морском терминале АО «КТК-Р» велись подготовительные работы к замене выносного причаль­ного устройства ВПУ‑2. Сама замена входит в плановую программу технического пе­ревооружения.

Проектная документация на замену прошла все необхо­димые экспертизы: обществен­ные обсуждения в 2021 году, го­сударственную экологическую экспертизу, а также получила положительное заключение Федерального агентства по ры­боловству. Важно, что все па­раметры новых ВПУ, включая их размещение на акватории, останутся без изменений от­носительно ныне эксплуа­тируемых. А это значит, что дополнительных источников воздействия на атмосферный воздух не появится.

Конструкционно ВПУ пред­ставляет собой точечный рей­довый причал-буй, который позволяет загружать танкеры на значительном удалении от берега — порядка 5 кило­метров. Как отмечают в КТК, такой способ отгрузки нефти является наиболее экологиче­ски чистым и безопасным и ши­роко используется в ведущих грузовых портах мира.

Чем пахнет? Цифры и факты

Основным источником за­грязнения воздуха при пере­валке нефти являются не при­чальные устройства, а сами танкеры. Однако они не при­надлежат КТК, и их газообра­зование не входит в зону от­ветственности Консорциума.

Тем не менее КТК ведет строгий контроль. Соглас­но инвентаризации, вало­вый выброс от оборудова­ния ВПУ‑2 составляет всего 1,02 тонны в год. Расчетные максимальные приземные концентрации загрязняющих веществ на границе берего­вой полосы не превышают 0,19 долей предельно допу­стимой концентрации (ПДК). Это подтверждено санитарно-эпидемиологическим заключе­нием, выданным Управлением Роспотребнадзора по Красно­дарскому краю.

Еженедельный мониторинг

На Морском терминале действует программа произ­водственного экологического контроля. Силами аккреди­тованной лаборатории ФГБУ «ЦЛАТИ по ЮФО» еженедельно проводится контроль качества атмосферного воздуха на гра­нице санитарно-защитных зон и ближайшей жилой застройки по 12 показателям. Превыше­ний гигиенических нормативов не установлено.

Кроме того, на терминале установлена система контроля качества атмосферного возду­ха, которая работает в непре­рывном режиме. Она позволяет отслеживать концентрации 12 загрязняющих веществ на гра­нице жилой застройки села Южная Озереевка. Данные это­го стационарного поста с на­чала 2023 года размещаются в открытом доступе — в специ­альном разделе «Экоинфор­мер» на сайте корпоративно­го журнала «Панорама КТК». Каждый житель может зайти и проверить актуальные по­казатели.

Диалог с общественностью

В КТК подчеркивают, что стремятся к открытости. Ре­гулярно проводятся встречи с инициативными представи­телями общественности в фор­мате  круглых столов, организу­ются экскурсии на производ­ственные площадки Морского терминала. Результаты этих ме­роприятий широко освещаются в региональных СМИ.

В 2026 году запланирован выезд представителей обще­ственности в акваторию терми­нала — в район расположения ВПУ.

Жалобы на запах — это сиг­нал, который КТК, по его за­явлению, принимает всерьез. В ответе депутату приведены конкретные цифры, факты и названия программ конт­роля. Остается надеяться, что плановая замена оборудова­ния и постоянный мониторинг позволят свести к минимуму любые неудобства для жителей окрестных сел. А открытость данных и диалог с обществен­ностью — это шаг в правильном направлении.

Лиана Гиль. Фото Натальи Плаксиной.

За сыновьями на фронт

Большие Хутора замер­ли в скорбной тишине. С воинскими почестями под звуки траурного салюта похоронили Александра Евгеньеви­ча Смирнова, погибше­го 21 июля 2026 года при исполнении воинского долга в зоне СВО. Ему было 56 лет.

Он родился в Архан­гельской области, но нас­тоящей родиной для него стала Кубань. Сюда приехал мальчишкой в 1980 году и навсегда влюбился в эту землю. Александр с ранних лет был спортсменом и акти­вистом, характер железный, с потребностью бороться за справедливость. Однажды на школьной линейке ему сказали: «Твой брат — ху­лиган, и ты такой же». Эти слова Александр запомнил на всю жизнь. «Я всем дока­жу, что я не такой», — решил он тогда. И доказывал всю жизнь — делом, спортом, уче­бой, службой.

Брат Алексей вспоминает: «Он должен был обязательно бороться, что-то доказывать, быть лучшим. И он был луч­шим».

В школе его обожали учи­теля: физика и математика давались с легкостью, педа­гоги мечтали, что он пойдет в «Бауманку». Но тренер по единоборствам Владимир Иванович Филюшко пере­убедил — Саша окончил Крас­нодарскую государственную академию физической куль­туры. Александр занимался дзюдо, самбо, тхэквондо, был призером многих турниров. Стал мастером, получил ко­ричневый пояс, препода­вал физкультуру и восточ­ные единоборства в школе в Абрау-Дюрсо.

Срочную службу Алек­сандр проходил в артилле­рийских войсках. Затем был период службы в погранич­ных войсках, после — более 10 лет жизни на Украине. Там он прошел обучение в шко­ле телохранителей. Когда в школах начали делить детей по национальности и в воздухе запахло фашиз­мом, Смирновы собрали две сумки, троих детей и уехали. Навсегда.

Когда началась спе­циальная военная опе­рация, старший сын Александра ушел до­бровольцем. За ним — младший. Александр места себе не находил, не мог сидеть сложа руки, пока его сыновья воюют. Его не брали по возрасту и состоя­нию здоровья. Мужчи­на объездил все воен­коматы.

— Год он бегал, подавал документы, пытался уйти, — вспоминает жена Александра Виктория Александровна.

И только в 2023 году ему это удалось. Он пошел за сыновьями. Не за наградой, не за славой, не за деньга­ми, а потому что так велела совесть.

С л у ж и л А л е к с а н д р в 123‑й отдельной мото­стрелковой бригаде стар­шим офицером батареи. Участвовал в освобождении Северска. Физика и мате­матика, которые он так лю­бил в школе, пригодились на передовой. Он делал расчеты с ювелирной точ­ностью: влажность, темпе­ратура, ветер, расстояние до цели — все это мужчина высчитывал сам, выходил в поле, ставил ориентиры, мерил каждый миллиметр. Без его расчетов батарея не стреляла. Сослуживцы го­ворили: «Только с Санечком пойдем в дело». Потому что он был надежный как скала.

Дома Александр был та­ким же педантичным. В ого­роде каждое семечко лежало на строго выверенном рас­стоянии.

— Он вымерял грядки ру­леткой, — улыбается сквозь слезы Виктория Алексан­дровна. — Помидоры у него строем хотели ходить, да приходилось висеть на ветке.

Александр любил землю, тишину, мечтал о своем ку­сочке природы.

Человеком он был раз­носторонним, увлекающим­ся: занимался мануальной терапией, фитотерапией, был душой компании, даже играл в театре. А позывной у него был Ламбада, потому что Александр обожал этот танец. На любом празднике он находил «жертву» и пу­скался в пляс, мог танцевать с кем угодно, просто потому что жизнь — это радость.

В отпуске Александр го­товился к возвращению на фронт основательно: соби­рал огромные баулы — выше него, неподъемные. Все ва­куумировал, чтобы хоть не­много сжать. Конфеты, пе­ченье, персики — все делил поровну на каждого бойца. Раскладывал по пакетикам: «по две конфеты таких, по две таких», всю канцелярию для расчетов — фломастеры, линейки, блокноты. Он забо­тился о каждом.

В последний отпуск, весной 2026 года, жена на­стояла, чтобы они поехали в гости к сыну увидеть внуч­ку. И они поехали. Александр увидел родную кровиночку, играл с ней, подарил огром­ную мягкую игрушку. А потом вернулся на передовую.

В ночь с 20 на 21 июля жене приснился сон: из-под кровати вылез маленький мальчик и плакал. Она взя­ла его на руки, покормила. Проснулась с тяжелым пред­чувствием.

21 июля 2026 года Алек­сандр погиб.

В коробке с его награда­ми, полученными за время службы, лежит письмо сол­дату от незнакомой девочки. Александр привез его домой, чтобы не испортилось, не по­терялось. Это письмо — на­поминание о том, за что он воевал: за детей, за будущее, за Родину.

Александр верил толь­ко в победу. Говорил жене: «Победа будет за нами». И не хотел возвращаться домой, пока дело не будет сделано до конца.

В конце письма строки: «Помни, что тебя любят, пом­ни, тебя ждут домой. Вернись с победой, а самое главное, живым!» Последнему по­желанию не суждено было сбыться. Земля Больших Ху­торов приняла еще одного своего героя: со скорбью, с болью, с честью.

Вечная память.

Дилара Шафина. Фото предоставлено семьей Смирновых.

Кто и зачем разрушает детскую площадку?

Скамейки пытаются выкорче­вать, хотя жители вбивали их опоры почти на метр вглубь зем­ли, думая, что сделали намерт­во. Вырывают урны, которые периодически оказываются в воде. Приходится лезть в овраг, чтобы вернуть мусорные баки на место.

Несколько дней назад случилось и вовсе странное. Активной жительнице села Екатерине Саниной, которая взяла заботу о площадке в свои руки (ведь ее собственные дети играют здесь каж­дый день), позвонила взволнованная соседка с улицы Чехова: «Досок нет!»

Когда Екатерина вышла, ее глазам предстала неприятная картина. С двух крепких скамеек, которые еще недавно были целы, были сорваны доски.

Вместе женщины пошли их искать. Какие-то доски валялись в лесу, неко­торые пришлось доставать из речки.

Днем площадка живет: здесь всегда много детворы, она пользуется попу­лярностью. А ночью сюда приходят те, кому развлечения дороже чужого труда. Самое дикое во всей этой исто­рии — способ порчи. Доски не сорва­ли варварским усилием. Их аккуратно открутили. Болты прикручены снизу, под специальными заглушками. Чтобы до них добраться, нужно лечь практи­чески на землю. И самое главное — го­лыми руками этого не сделать. У зло­умышленника был с собой гаечный ключ. Он целенаправленно принес инструмент, чтобы испортить то, что сделано для детей.

Екатерина с соседями с улицы Че­хова с трудом вернули доски на место.

Мы надеемся, что среди читателей окажутся те самые «ночные гости». Те, кто считает, что рушить — это круто. Ломать не строить. Портить место, где играют малыши, не смелость и не кру­тизна. Это мелкая, трусливая подлость.

Все знают простую истину — чисто не там, где убирают, а там, где не мусо­рят, и чтобы сделать мир вокруг себя чуточку лучше, начинать необходимо с себя.

Дилара Шафина. Фото предоставлено Екатериной Саниной.

Неравнодушные девушки очистили берег озера

Берег озера Абрау, став­ший диким пляжем для туристов, преобразился: неравнодушные девушки из Москвы Анна Пшени­на и Юлия Герасимова вместе с сотрудниками административно-хозяй­ственного отдела завода игристых вин провели масштабную уборку.

За один день собрали около 5 больших мешков мусора — би­того стекла, салфеток, пластика и другого хлама, который ко­пился здесь с начала курорт­ного сезона.

Анна и Юлия — не просто случайные волонтеры. У Ани, например, глубокая связь с этим местом.

— Дед долгое время рабо­тал на заводе. Его зовут Гри­горий Васильевич Черников, — рассказывает Анна. — Думаю, его многие знают.

И действительно, Гри­горий Васильевич Черни­ков — легендарная личность для Абрау-Дюрсо. Он ро­дился здесь в 1946 году, был технологом-виноделом, секре­тарем комсомольской орга­низации, депутатом Новорос­сийского городского совета. Позже его пригласили в Мо­скву для организации строи­тельства Московского комби­ната шампанских вин. Но свои корни он не забыл, как и его внучка Анна.

— У меня тут и прадедуш­ка родился, вырос, после Ве­ликой Отечественной войны восстанавливал производ­ство и на заводе проработал больше 50 лет, — рассказывает Анна. — Папа привил мне лю­бовь к Абрау, и я теперь своим детям ее прививаю.

Именно дети стали главной причиной, почему девушки взялись за уборку.

— Стекла очень много би­того на берегу, — рассказывает Юлия. — Это первая причина, по которой мы решили, что нужно убирать мусор. У нас дети от 3 до 15 лет, это актив­ный возраст, они любят и по­бегать по воде, вечером при­ходят сюда камешки побро­сать, посмотреть закат. Сколь­ко пяток уже было порезано…

С конца мая они каждый день выходили на берег и со­бирали мусор — по два-три мешка за вечер. Но справлять­ся в одиночку становилось все сложнее.

Девушки обратились за помощью в администрацию сельского округа. В итоге неравнодушным девчатам решили помочь и сотруд­ники административно-хозяйственного отдела завода игристых вин. Вышли и навели такой порядок, что любо-доро­го посмотреть.

— Говорим всем огромное спасибо! — наперебой благо­дарят девушки.

Теперь здесь чисто и кра­сиво. Анна и Юля напечатали таблички с просьбой не мусо­рить.

— Когда живешь в краси­вом, уютном месте, хочется вокруг себя видеть чистоту и порядок, — говорит Юлия. — Просто не смогли равнодушно смотреть на все это…

Позиция достойная! Ведь озеро Абрау — это жемчужина Краснодарского края. И бе­речь его — наша общая ответ­ственность. Не для галочки, не для отчета, а просто потому, что здесь живем мы и наши дети.

Лиана Гиль. Фото Ольги Субботиной.

Розы, розы, розы... 89 кустов счастья

 В живописном месте у виноград­ника «Обзорный» в Больших Хуто­рах стоит дом Ирины Николаевны. Когда-то здесь был просто огород. Картошка, лук, зелень — как у всех. Но однажды Ирина Николаевна Щетникова поняла: душа просит красоты.

 Теперь здесь — сказочный сад и царит буйство красок: 89 розовых кустов, 58 ви­дов хризантем, 31 куст лагерстремии — и это лишь малая часть.

— Честно говоря, сначала я занималась цветами добровольно-принудительно, — признается Ирина. — Мои родители, Анна Ивановна и Николай Яковлевич Гоженко, привили нам, детям, любовь к труду и зем­ле. Мама выращивала цветы, и я помогала. А потом… потом это вошло в жизнь.

Розы у Ирины всего третий год, но их уже 89, причем разных сортов!

— Я не представляю палисадник без роз, — призналась она. — Есть «чёрный принц», Black Baccara, Golden Celebration, «жасмина», «солита», «французское пла­тье», «принцесса мидори», «ангела», пле­тистые, чайно-гибридные, флорибунды, японские сорта беспрерывного цветения, пионовидные, бокаловидные, почвопо­кровные…

Ирина Николаевна может перечислять сорта роз бесконечно, помнит каждый цве­ток. Она не покупает саженцы на рынке. Заказывает через цветочные группы, ждет, осенью сажает, а весной с замиранием сердца смотрит: то ли выросло?

— Заказал 20 роз, а пересорт может быть процентов на 70, — рассказывает Ирина. — Хочешь желтое вьющееся «ка­зино», а вырастает розовое низкорослое. И все пересаживай заново. Но роза хо­рошо переносит пересадку, это ее плюс.

Гуляя по участку, мы встретили неожи­данную обитательницу — черепаху.

— Она пришла откуда-то, заблуди­лась, — смеется Ирина Николаевна. — А те­перь знает, где вкусности. Видите, к цветам бежит. Еще и улитки — беда! Цветы портит масса вредителей, вырастить не так-то просто.

Цветочный рай дополняют шалфей, лаванда, вербейник, дербенник, шаро­видные хризантемы, лапчатка, лихнис, камнеломка, бересклет, чистец, георгины, канны, калидендрум, чубушник, зверо­бой, ослинник (энотера), верони­ка, сантолина, 8 видов вейгелы, сирень, будлея, гладиолусы, пи­раканта…

Лилейники и ири­сы, высаженные по периметру, не­сут двойную мис­сию: украшают участок и служат защитой от ули­ток.

Почти триста кустов хризантем — мультифло­ры и корейской — цветут на участке Ирины Никола­евны. В прошлом году че­ренковать было некогда, а укоренившиеся растения она не продала, а разда­ла друзьям и знакомым. Признается: продавать не умеет — душа не лежит.

А за цветами — плодо­вое царство: смородина (черная, красная, желтая), малина, яблони, абрикосы, слива, шерафуга, черешня. И душистая земляника, ко­торой хозяйка угостила нас от всей души.

Там, где когда-то вы­сился строительный холм, сегодня раскинулась аль­пийская горка — живая кар­тина из камней и цветов. На ее склонах прижились обриетта, чистец, иберис, кизильник горизонталь­ный, скобиоза, форзиция, карликовая лагерстре­мия, гвоздика, эшшольция и колокольчик Пожарского. Кажется, сама природа по­могла хозяйке создать эту красоту.

История Ирины Нико­лаевны Щетниковой — это история о том, как обыч­ный огород превращает­ся в сказку. Но за сказкой стоит труд. Ее супруг Нико­лай Юрьевич и сын Юрий — главные опоры в этом деле. Без них, признается Ирина Николаевна, не справилась бы. Они не раз брались за самую тяжелую работу: случалось, что и 10 КамАЗов земли разгружали и раски­дывали вручную.

В случае победы учас­ток Ирины Николаевны еще больше преобразится: над центральной дорожкой появятся арки и изящные перголы, по которым по­ползут вверх плетистые розы. Но главная мечта — маленький прудик, где сре­ди лилий будут плескаться рыбки, чтобы на ее участке воцарилась полная гармо­ния: цветы, вода, жизнь.

Дом принимает учас­тие в конкурсе «Лучший подъезд, двор, дом и ули­ц а » , о р га н и з о ва н н о м Фондом развития села «Жизнь Абрау-Дюрсо» со­вместно с администрацией сельского округа Абрау-Дюрсо.

Победителей ждут призы в четырех номинациях:

- «Лучший дом с приуса­дебным участком» — 70 000 рублей;

- «Лучший подъезд» — 80 000 рублей;

- «Лучший двор много­квартирного дома» — 100 000 рублей;

- «Самая благоу­строенная улица» — 150 000 рублей.

Заявку на учас­тие можно подать до 15 августа 2026 года. Звони­те секретарю комиссии Ольге Субботиной — 8-919-305-55-55.

Ольга Субботина. Фото Дилары Шафиной.

Что может означать 04–17?

Эта история могла бы считаться байкой, если бы… не оказалась прав­дой. Об удивительном совпадении рассказала нам жительница села Инна Киреева.

— Это было в 70–80-е годы, — начала рассказ жен­щина. — Я тогда работала в магазине и точно помню, сколько стоило игристое: 4 рубля 17 копеек. А на Глад­кова, 6, в соседнем с моим домом жил главный шам­панист «Абрау-Дюрсо» Яков Иванович Тамоян, и ездил он на жигулях с номером 04–17. Машина у него была желто­го цвета, чуть темнее цвета игристого.

Об этом интересном фак­те даже упоминается в кни­ге «Абрау-Дюрсо: 150 лет на светлой стороне исто­рии»: «По Новороссийску проезжает машина с уди­вительным номером 04–17. В 1970‑е годы каждый житель города знал: это едет Тамоян!

Бутылка «Советско­го шампанского» стоит в магазинах 4 рубля 17 ко­пеек. И кому как не глав­ному шампанисту «Абрау-Дюрсо» иметь на машине номер, символизирующий цену игристого вина. В эти годы Я. И. Тамоян — фигу­ра известная и уважаемая не только в Краснодарском крае, но и во всем Союзе».

Яков Иванович Тамоян руководил шампанским про­изводством «Абрау-Дюрсо» почти 20 лет.

Из книги: «В 1966 году Я. И. Тамоян сменяет на по­сту главного шампанис­та «Абрау-Дюрсо», своего учителя, ушедшего на за­служенный отдых (Э. Я. Кло­ца. — Прим. ред.).

Под руководством Якова Ивановича Тамояна «Абрау-Дюрсо» вступает в эпоху своих наивысших достиже­ний. В 1969 году марочным столовым и шампанским винам присваивается Госу­дарственный знак качества.

К середине 1970‑х вина «Абрау-Дюрсо» получают около 30 международных медалей, шампанское брют завоевывает Гран-при меж­дународного конкурса и зо­лотую награду.

« А б рау-Д ю р со» в ы­пускает особую экспорт­ную марку шампанского Nazdorovya и начинает про­давать его в США…

Когда в стране начи­нается перестройка и для «Абрау-Дюрсо» наступают тяжелейшие времена, он просит назначить себя обыч­ным бригадиром дегоржаж­ного отделения. Для Тамояна очевидно: непринципиально, какую должность ты зани­маешь, главное — не дать погибнуть «Абрау-Дюрсо».

Кстати, как удалось Якову Ивановичу заполучить но­мер машины соответствую­щий стоимости игристого, история умалчивает. Если вы знаете эти подробности, расскажите нам обязательно!

Уважаемые чита­тели, присылайте в редакцию свои истории для ру­брики «Байки Абрау», телефон для связи +7-938-414-00-45. Может быть, следующая байка будет вашей?

Дилара Шафина. Фото из книги «150 лет на светлой стороне истории».