Скачать выпуск

Молодой ученый Кирилл Аксенов растит гениев

Генеральный директор, основатель компании «Пространство интел­лектуальных решений» (ПИР) не только ведет собственные научные проекты, но и создает уникальную среду для развития 15‑летнего программиста Алек­сандра Андреевского, разработавшего умные очки для слабовидящих.

Да, вы не ослышались, Александру Андреевскому только в августе исполнит­ся 16, и он уже официально трудоустроен в компании, принадлежащей жителю Абрау-Дюрсо. Путь подрост­ка в науку начался с соб­ственной инициативы.

Он сам нашел Кирилла Аксено­ва после выступления уче­ного в детском технопарке «Кванториум». Александр показал свой проект: при­ложение на базе Telegram с нейросетью для анали­за сообщений на предмет фишинга и угроз.

Кирилл Аксенов, оценив потенциал, предложил мальчику тесто­вое задание, затем стажи­ровку, а с 14 лет Александр официально трудоустроен в компании на должности программиста. Гибкий гра­фик, учеба в школе, серьез­ные проекты.

Кирилл Аксенов не боит­ся взять в штат 14‑летнего парня: если человек решает задачи, его возраст пере­стает быть аргументом.

— У нас в компании ра­ботают только умные и пер­спективные ребята, — улы­бается руководитель.

В компании Александр занялся разработкой, кото­рая может изменить жизнь многих людей. Его про­ект — умные очки для сла­бовидящих и слепых. Идея родилась не на пустом месте: компания Кирилла Аксенова занимается разработкой ре­шений на основе технологий искусственного интеллекта (ИИ) для офтальмологии. В очках установлена камера, изображение с которой ана­лизируется ИИ на смартфо­не. Система распознает объ­екты (пешеходный переход, лестница, светофор и т. д.) и сообщает пользователю о них голосом.

— Принцип работы: ка­мера передает кадры на те­лефон, ИИ анализирует объекты и генерирует под­сказки, например «Впере­ди лестница», — объясняет Александр.

Уникальность разработ­ки — в низкой стоимости и автономности: о ч к и р а б ота ют без подключения к интернету.

Слепые и слабови­дящие люди, как пра­вило, на господдерж­ке, у них нет возмож­ности купить дорогостоящее оборудование, — говорит Ки­рилл Аксенов. — Мы стараемся сделать максимально дешево.

Сейчас существует рабочий прототип, но дальнейшее раз­витие проекта приостановле­но: не хватает финансирования (государственная поддержка в России доступна с 18 лет), а сам Александр занят учебой и подготовкой к экзаменам.

Главный проект компа­нии — фундус-камера для диаг­ностики заболеваний глазного дна. Ресурсы ПИР сейчас бро­шены именно на него. Сей­час компания находится на этапе открытия произ­водства в Новороссийске, запуск ожидается к концу года.

— Чтобы развивать очки, нужно очень много сил, времени, инвестиций, господдержки, — не скрывает Кирилл Аксенов. — Мы не мо­жем быстро переключиться на другие разработки: все силы уходят на запуск произ­водства.

— Как давать талантли­вым детям возможность развиваться? — за­даем вопрос ученому-предпринимателю.

— Важно соз­давать центры коллектив­ного пользования, инженерные центры, кластеры, лаборато­рии, где молодежь сможет реа­лизовывать свои идеи, — объяс­няет Кирилл Аксенов. — Пока государство поддерживает с 18 лет, бизнес может взять на себя роль «мо­стика». Сейчас мы делаем это через свою компанию. Нас поддерживают инвесторы и госу­дарство, а мы детей — такая коллаборация работает.

Ученый с уважением говорит о «Кванториуме»: «Они занимаются начальным этапом — развитием детей, базой. А у нас — переход идеи в бизнес-продукт».

Быть ученым-предпри- нимателем в России непросто, но сейчас у государства есть все необходимые меры под­держки ученых с 18 лет: Фонд развития инноваций Красно­дарского Края, Фонд содей­ствия инновациям, Российский научный фонд, Кубанский на­учный фонд и другие организа­ции. Главное — желание, стрем­ление, инициатива и умение пробивать дорогу.

Тем временем даже гениаль­ный подросток остается под­ростком. Александр Андреевский ходит в спортивный зал, гуляет с друзьями, готовится поступать после 9‑го класса в университет «Сириус», планирует завершить реализацию проекта.

Важно не бояться давать шанс молодым, создавать ус­ловия для их роста и верить в их идеи.

Дилара Шафина.

Не шампанским единым: каким был главный винодел

 Благодаря кропотливой работе директора проектов Фонда «Насле­дие Абрау-Дюрсо» Анны Юрьевны Левычкиной из пыльных хранилищ Новороссийска и личных рукопи­сей, хранившихся во Франции, вновь проступает живой облик человека, без которого не было бы легендар­ного игристого «Абрау-Дюрсо».

 Что мы знали и что нет

Долгие годы имя Виктора Дравиньи в Абрау-Дюрсо произносили лишь уз­кие специалисты: французский шампа­нист, приглашенный в удельное имение в 1905 году, поднявший производство игристых вин на небывалую высоту.

Но каким он был человеком? Что заставляло его, француза, оставаться в маленьком русском селе в годы войны и революции? Почему его сын Робер, родившийся в Абрау-Дюрсо в 1906 году, спустя 80 лет с такой болью и нежностью писал: «У меня всегда было две родины — Франция и Россия»?

Сегодня мы можем не просто пере­числить заслуги Виктора Дравиньи — мы можем увидеть его за семейным столом, услышать, как он обнимает и целует рабо­чих на Пасху, и понять, почему его сердце разрывалось при отплытии из Новорос­сийска.

«Шампанский король»

Виктор Людвиг Дравиньи прибыл в Абрау-Дюрсо 1 сентября 1905 года. За плечами опыт работы в знаменитых подвалах города Эперне, который счи­тается неофициальной столицей Шам­пани. Российский императорский двор давно искал специалиста, который мог бы поставить производство игристых вин в удельном имении на уровень лучших домов Шампани. Выбор пал на Дравиньи.

И он не подвел. При нем шампанское «Абрау-Дюрсо» получило признание. Оно сравнивалось с лучшими французскими марками. Кульминацией этого признания стало включение шампанского «Абрау-Дюрсо» в список вин, подавав­шихся на парадном обеде в Зим­нем дворце по случаю 300‑летия дома Романовых в 1913 году.

Личный вклад Драви­ньи также был отмечен императором Никола­ем II: в 1909 году он по­лучил золотые часы с цепочкой, а в 1913 году — золотой портси­гар, украшенный бриллианто­вым орлом, что говорило о его значительной роли в успехах имения.

Но сам Дравиньи, как свиде­тельствуют документы, никогда не кичился своим положением.

В архиве был обнаружен удивительный документ — пись­мо 1915 года, которое многое говорит о характере винодела.

«Абрау-Дюрсо. Господину Келлеру, Управляющему Удель­ным Имением «Абрау-Дюрсо». Имею честь просить Вас ис­просить у господина Инспек­тора, возможно ли выдать вознаграждение трем рабочим (Фокасьев, Доброштанов, Ве­зарко), которые заслуживают награду за хорошую службу с самого начала военных дей­ствий».

Вдумайтесь. 1915 год. Идет Первая мировая война. В име­нии, как и везде, трудности. И вдруг управляющий шампан­ским винным подвалом пишет не о повышении себе жало­ванья, не о новом оборудова­нии — он хлопочет о премии для трех простых рабочих: Фо­касьева, Доброштанова, Везар­ко. Для Дравиньи они не «ра­бочая сила», а люди, которые «заслуживают награду». И это дало свои плоды, все трое стали дегоржерами и ремюорами.

Виктор Дравиньи не просто делал вино, он заложил фунда­мент живой школы мастеров. Благодаря им технология клас­сического игристого не исчез­ла и не была утеряна, а через их учеников и последователей дошла до наших дней. Именно это и подчеркивает величие его наследия — великое дело продолжается теми, в кого он вложил свою душу.

— Этот, казалось бы, сухой служебный документ — ключ к пониманию личности Вик­тора, — комментирует Анна Юрьевна. — Он видел в своих подчиненных не винтики, а со­ратников. И они отвечали ему тем же — даже в самые темные годы Гражданской войны рабо­чие оставались с ним.

Дом, где пахло розами

Самое трогательное — чи­тать воспоминания Робера Дравиньи. Мальчик, который прожил в Абрау-Дюрсо с рожде­ния до 13 лет (семья покинула Россию в 1919‑м), описывает каждый уголок родного имения с такой любовью, будто держит за руку нас, сегодняшних чи­тателей.

Он помнит деревянные во­рота, въезд во двор. Справа — мирабель (сорт сливы).

«В этом дереве нет ничего необычного, — пишет Робер, — но мы часто сидели на ска­мейке в его тени. А в сезон оно давало столько плодов, что, когда они созревали, казалось, вокруг расстилался настоящий желтый ковер». Слева — ма­ленький палисадник, беседка, увитая левкоями, которую в се­мье называли «левкоевый сад». А прямо перед домом — сад роз.

Дом Дравиньи был боль­шим — 11 комнат, кухня, ван­ная. Но не роскошь поражает в описании Робера, а теплота. Вот игровая комната — «почти пустая, с единственным пред­метом мебели — необъятных размеров высоким от пола до потолка буфетом», где у каждого из братьев была своя полка для игрушек.

Вот учебная комната, похо­жая на маленький школьный класс: два письменных стола, стол и стул для гувернантки. Поскольку в селе была толь­ко русская школа, а родители хотели, чтобы дети в первую очередь знали французский, из Франции выписали гувер­нантку. Она же преподава­ла катехизис — католической церкви в Абрау-Дюрсо не было, и по воскресеньям она читала детям мессу.

Особое место — гостиная. Она была «потрясающей, немного таинственной ком­натой». Детям запрещалось находиться там без особого случая. Но когда приходили гости и дети «изъявляли жела­ние увидеть», их приглашали. Паркет, великолепный ковер, красивые картины, изящные вещицы на полках.

А вот кабинет отца — аске­тичный, с бюро, библиотекой (позже ее перевезли во Фран­цию) и курительным столиком. Дети заходили туда редко. И два самых сильных воспоминания, связанных с кабинетом: креще­ние младшей сестренки Элен и год спустя панихида по ней.

Девочка умерла маленькой. В Абрау-Дюрсо не было като­лического священника, роди­тели вынуждены были посы­лать за польским священником из Новороссийска. Он служил мессы по каждому крещению и по похоронам и всегда садил­ся с семьей за стол.

Сад — настоящий рай

«Большой сад» семьи Дра­виньи заслуживает отдельно­го рассказа. Робер описывает его с восторгом, не скрывая ностальгии. Это был не просто огород — это было целое ко­ролевство. Одна часть — ого­род с внушительной теплицей. Другая — фруктовый сад. Тре­тья — детский уголок с каче­лями, кольцами, трапецией, турником, все в тени краси­вейших деревьев. Четвертая — под уклоном, где выращивали «крупные овощи», а в самом низу — сушилка для чернос­лива.

«И, наконец, последняя часть сада, заканчивающая и обрамляющая целую сторону имения, есть не что иное, как маленький лесок. Этот «боль­шой сад» с лесом был для нас, детей, настоящим раем».

Проводил ли там время его отец Виктор Дравиньи? В вос­поминаниях Робера отец чаще всего за рабочим столом, в под­вале, на службе. Но именно он создал этот рай. Он, который хлопотал о премии для рабо­чих, он же, вероятно, заботился и о том, чтобы его дети росли среди красоты — роз, левкоев, мирабели.

Русские праздники

Виктор Дравиньи не был православным. Но он глубоко уважал веру народа, среди ко­торого жил. Робер пишет: «Я уже писал, что икона — это реаль­ное присутствие Бога и Бого­родицы в каждом доме. Народ, обладающий такой верой, не может, по желанию и воле отдельных людей, стать ате­истом». Эти строки написаны в 1988 году, когда СССР еще су­ществовал. Робер, который ре­бенком ходил в русскую школу, присутствовал на православных службах, был убежден: «Нет, Бог в СССР не умер».

А как отмечали Пасху в се­мье Дравиньи? Это был особый день.

Робер вспоминает: «Пасха выпала на воскресенье 5 мая. Этот день был очень важным для моих родителей. Граждан­ская война только начиналась, и в нашей маленькой дерев­не еще соблюдались обычаи.

На Пасхальную службу пришло много народа. Как и во все пре­дыдущие годы, в этот день мой отец пошел в Шампанский подвал, чтобы встретиться со своими рабочими. Каждый приходил, чтобы сказать ему: «Христос воскресе!», а отец отвечал: «Воистину воскресе». Кто-то обнимал и целовал его, и каждый давал раскрашенное яйцо. В итоге, когда к полудню отец возвращался домой, его карманы были набиты яйцами, но случалось, что не все яйца были хорошо сварены, и можно себе представить, как выгля­дел его костюм».

Эта картина — лучше лю­бого документального свиде­тельства. Француз-винодел, в революционном 1918‑м (а по­том и в 1919‑м), идет к своим русским рабочим, обнимается, троекратно целуется, получает крашеные яйца, пачкает пид­жак. Он не отделяет себя от них. Он свой.

А после обеда мужчины на­носили визиты дамам, и отец отсутствовал до позднего ве­чера. Мать же допоздна при­нимала людей в гостиной. На следующий день дамы ехали с визитом к мужчинам. Игри­стое, конечно, было «Абрау» — и лилось рекой. Дети в эти дни оставались под присмотром гувернантки, родителей в эти дни они вообще не видели.

Дневник не сохранился

Робер пишет, что его отец с 1 января 1918 года начал вести ежедневный дневник. К сожа­лению, этот дневник не сохра­нился. Но Робер использовал его записи при создании своих мемуаров. И благодаря этому мы знаем, как семья Дравиньи пережила первые два года ре­волюции и Гражданской войны.

Они оставались в Абрау-Дюрсо, когда вокруг все руши­лось. Виктор Дравиньи продол­жал работать.

Почему все-таки Дравиньи решил уехать в 1919 году, оста­вив имение?

Робер рассказывает отрыви­сто, с болью. 16 апреля 1919 года Виктор Дравиньи уволился «по собственному желанию по случаю выезда на родину во Францию».

Семья села на пароход в Новороссийске. Робер пи­шет: «В этот день, удаляясь от порта Новороссийска, с од­ной стороны мы чувствовали себя счастливыми, поскольку покидали этот ад, охваченный революцией, но с другой сто­роны, нам было больно думать о том, что мы уезжаем из этой страны, где были так счастли­вы с самого раннего детства. И возможно, мы больше никогда ее не увидим…»

Он увидел. Но только в вос­поминаниях, которые записал на девятом десятке лет.

Две родины

Робер Дравиньи прожил долгую жизнь. В своей рукопи­си он постоянно возвращается к одной мысли: русский народ обладает удивительной душой, чувством братства, верой, ко­торую не вытравить ни одной революцией.

Когда игристое «Абрау-Дюрсо» снова звучит на весь мир, мы вспоминаем Виктора Дравиньи не только как ге­ниального технолога. Он был человеком, который умел лю­бить — и вино, и землю, и людей. И за это ему отдельное спасибо.

Выражаем благодар­ность Анне Левыч­киной и архивариусу музея «Абрау-Дюрсо» Елене Петровой за то, что они сохраняют историю для нас и будущих поколений.

Подготовила Лиана Гиль.

ПДК в норме, а дышать нечем: почему накрывает нефтяным шлейфом

В последние дни в соц­сетях и жилых чатах Абрау-Дюрсо снова то и дело вспыхивают сообщения об удушаю­щем запахе.

Люди жалуются на тяже­лый «аромат» нефти и газа, который особенно ощущает­ся в безветренные вечера и ранним утром. При этом официальные данные уве­ряют: качество воздуха в Но­вороссийске «удовлетвори­тельное». Так кому верить — приборам или собственному носу?

Ситуация для Абрау-Дюрсо не нова. Борис Титов, основ­ной акционер ГК «Абрау-Дюрсо», во время очеред­ного онлайн-эфира 16 мая 2026 года прямо пояснил: «Пока сделать ничего не мо­жем. Как южный ветер — так несет облака запаха от казах­ской нефти».

Запах идет из Южной Озереевки, где стоят вынос­ные причальные устройства. По словам Бориса Титова, танкеры приходят пустыми, но их цистерны заполнены остаточными газами. При по­грузке эти газы выдавливают­ся наружу, и при определен­ном направлении ветра они переносятся прямо в сторону Абрау-Дюрсо.

Замечают ли проблему власти? Как сообщает газета «Новороссийский рабочий», 15 мая 2026 года на заседании профильного комитета го­родской думы начальник от­дела экологической безопас­ности Александр Скорняков заявил, что качество воздуха в городе отслеживают пять стационарных экологических постов. Они круглосуточно следят за содержанием ок­сида углерода, сероводорода, аммиака и метана.

По данным Краснодарс­кого центра по гидромете­орологии и мониторингу окружающей среды, общий атмосферный фон в Ново­российске за последние годы практически не меняется. Максимально разовые пре­вышения ПДК фиксируются редко. В 2025 году специа­листы выявили 54 пробы с превышением ПДК, для сравнения: в 2024‑м их было 49, в 2023‑м — 56. Выходит, формально — удовлетвори­тельно.

Но почему же тогда так пахнет? Беда еще и в том, что меркаптаны люди ощу­щают даже в концентрациях, в десятки раз меньших ПДК, и сам по себе запах может не представлять угрозы здоровью. Но когда у людей першит в горле, болит голо­ва и начинается кашель, эти объяснения звучат слабым утешением.

Курортное Абрау-Дюрсо всегда ассоциировалось с чи­стым воздухом, озером и природой. И даже кратковременный запах нефтепродуктов вызывает здесь вполне объяснимую тревогу. Пока власти пред­лагают установить три дополнительных экологических по­ста — в Южном райо­не, Южной Озереевке и Приморском районе, а также метеостанцию для точного прогнози­рования ветров.

Что же делать, когда ве­рить хочется цифрам, а ве­ришь носу?

Не молчать. Специалисты советуют направлять жало­бы в Роспотребнадзор и ад­министрацию. Чем больше официальных обращений, тем больше шансов, что про­блему заметят и наконец-то услышат.

Лиана Гиль.

Свет выключают - нервы тоже

В последние дни жители Абрау-Дюрсо все чаще жа­луются на перебои с элек­тричеством.

Свет может исчезнуть вне­запно — днем, вечером, в са­мый неподходящий момент. У кого-то останавливается ра­бота, у кого-то «слетает» техника. Конечно, постоянные отключе­ния действуют людям на нервы.

В редакцию газеты «Жизнь Абрау» регулярно поступают вопросы: что происходит и ког­да ситуация стабилизируется?

Чтобы разобраться, корре­спонденты газеты направили запрос энергетикам и получи­ли официальный комментарий.

Как сообщили в Юго-Запад- ных электрических сетях, вре­менные локальные ограничения электроснабжения связаны с ре­конструкцией высоковольтной линии 10 кВ.

Сейчас специалисты про­водят замену старого неизо­лированного провода на но­вый — большего сечения. Общая протяженность обновляемого участка составляет 2,5 киломе­тра. Работы шли на ул. Мира.

По словам энергетиков, но­вый провод обладает значи­тельно большей пропускной способностью. Это должно по­высить качество и надежность электроснабжения в Абрау-Дюрсо и снизить риск аварий и технологических нарушений в будущем.

В Юго-Западных элек­трических сетях попро­сили жителей отнестись к временным неудоб­ствам с пониманием. Там отмечают, что рабо­ты необходимы именно для того, чтобы в даль­нейшем перебоев стало меньше.

Жителям Абрау-Дюрсо сейчас остается надеяться, что неудоб­ства действительно временные, а после завершения работ свет в домах будет пропадать реже. Потому что электричество се­годня — это уже не просто ком­форт, а нормальная жизнь: связь, работа, бытовая техника, вода, интернет. Радует, что сейчас про­водятся работы, которые в ито­ге должны улучшить ситуацию в целом.

На заметку Для информирования населения по вопро­сам электроснабжения работает единая горячая ли­ния: 8-800-220-0-220. Звонок по России бесплатный.

Лиана Гиль.

Кадры вне времени

Фотографии Дилары Шафиной попали на юбилейную вы­ставку фотоклуба «Эхо».

 Если вы думаете, что корреспондент сельской газеты — это че­ловек с блокнотом и вечной спешкой, то вы не знакомы с Ди­ларой Шафиной. Она не только ловит новости на лету, но и оста­навливает мгновения так, что они становятся искусством.

Несколько ее работ появи­лись на городской выставке Новороссийского историческо­го музея-заповедника, которую фотоклуб «Эхо» посвятил своему 20‑летию.

Клуб «Эхо» — явление в нашем городе леген­дарное. Еще с 1981 года здесь собирались те, для кого фото­аппарат не просто техника, а способ говорить с миром. После лихих девя­ностых клуб воз­родился в 2006-м — и вот уже два десяти­летия радует новорос­сийцев и гостей города прон­зительными снимками. На новой выставке — виды набережной, моря, природы, люди, театральные сцены. И, конечно, наше любимое Абрау-Дюрсо.

Среди участников — Дилара Шафина, чье имя читатели «Жизни Абрау» ви­дят под текстами и фотогра­фиями в каждом номере.

Вот что она рассказывает:

— Сейчас я развива­юсь параллельно в другом направлении — работаю в газете не только как фо­тограф, но и как корреспон­дент. Эта работа не дает ску­чать ни дня. Она погружает меня в мир общения с са­мыми разными, невероят­но интересными людьми, дает новые знания и уме­ния, о которых я раньше и не думала. Оказывается, за каждым снимком стоит целая история, и ее нужно уметь рассказать словами. Это вызов, но какой же он увлекательный!

Что ж, Дилара, мы это за­метили. Твои тексты и фото уже не раз заставляли на­ших читателей улыбнуться или задуматься. А такие уни­версальные бойцы на вес золота. Мы гордимся, что ты часть команды «Жизни Абрау»!

Лиана Гиль. Фото Дилары Шафиной и «НР».

Московские каникулы

Поездка, собравшая 46 многодетных семей предприятий ГК «Абрау-Дюрсо», показала глав­ное: за любым производ­ством стоят живые люди с семьями. И компания это помнит.

В столицу отправились сотрудники ООО «ЦВТ», ООО «Абрау-Строй», ЗАО «Абрау-Дюрсо», ООО «Абрау-Д ю р с о » , О О О « Л о з а » , ООО «Агрофирма» и ви­нодельня «Юбилейная», ООО «Винодельня Ведерни­ковъ» и АО «Миллеровский винзавод».

Балет и аплодисменты

В семье Пушкиных мама На­талья Александровна трудится кладовщиком в виноградар­ном подразделении ГК «Абрау-Дюрсо» поселка Просторный (под Анапой). Когда предло­жили поехать в Москву, она не раздумывала ни секунды.

— В столице мы, конечно, бывали, — признается Наталья Александровна. — Но всегда с одной и той же печальной целью: возить сына по больни­цам. Успевали только из поез­да в клинику и обратно. А тут… такая программа!

И программа не подвела. Сразу приятный сюрприз: хо­рошая гостиница, где с ком­фортом разместились все се­мьи — участники поездки.

16‑летний Артем, старший сын, камеру из рук не выпу­скал. В первый же день семья отправилась гулять к Москва-Сити.

14‑летняя Алиса до этой поездки была уверена: ба­лет — это скучно. Пробовала смотреть по телевизору — не зацепило. Но когда семья попала в Кремлевский дворец на балет «Продавец игрушек», все перевернулось.

Птушкины вернулись до­мой, переполненные впечат­лениями: с тысячей фотогра­фий, с любовью к балету, ко­торой раньше не было, и с те­плой благодарностью к тем, кто организовал эту поездку.

— Спасибо большое! — го­ворит Наталья Александров­на. — Мы почувствовали себя не просто сотрудниками, а ча­стью большой семьи «Абрау-Дюрсо». Такое не забывается.

Снежная Москва

Яна Брыкина — началь­ник смены на участке розли­ва ЗАО «Абрау-Дюрсо», мама троих детей. В Москве бывала и раньше, но все как-то на бегу — проездом, по делам.

Дети увидели Москву та­кой, какой ее показывают в новогодних фильмах: снег лежал пушистыми сугробами, а с неба все падали и падали белые хлопья. Для ребят с юга, которые не каждый день видят такую зиму, это было настоя­щим чудом.

В столице вовсю гуляла Масленица — с блинами, хоро­водами и народными забава­ми. А рядом, словно из друго­го мира, еще кое-где мерцали фонарики китайского Нового года.

Без курьезов, конечно, не обошлось. Однажды ве­чером семья отправилась исследовать московское ме­тро и… заблудилась. Сели не на ту ветку.

— И тут старший сын Ар­тем вдруг взял ситуацию в свои руки, — с гордостью рассказывает Яна. — Он мгно­венно сориентировался, по­нял, куда мы попали, и бук­вально вывез нас в нужном направлении. Для меня это стало самым ярким моментом поездки.

Яркие эмоции

Директор по качеству ЗАО «Абрау-Дюрсо» Александр Шепелев тоже был в Москве с двумя детьми. А всего в его семье воспитывается четверо.

— Знаете, в повседневном ритме — работа, школа, домаш­ние дела — так редко удается побыть вместе, не спеша по­говорить, посмотреть на мир глазами детей, — делится Алек­сандр Владимирович. — А тут такая возможность!

Мы гуляли по Кремлю, ка­тались на метро, а дети были в полном восторге от сугробов и снежных горок. А еще они впервые увидели балет. Дети 7 и 10 лет не просто выдержали два с половиной часа, а с ин­тересом следили за сюжетом до самого конца.

— Такие поездки, короткие, но очень насыщенные, удиви­тельным образом позволяют отдохнуть и дополнительно провести время с семьей, оста­вив незабываемые счастливые моменты, — добавил Алек­сандр Владимирович.

— Спасибо организаторам за эти дни — они стали настоя­щим семейным приключением, которое мы будем вспоминать еще долго, — с теплотой добав­ляет Александр Владимирович.

Ольга Субботина.