Дорогие жители Абрау-Дюрсо!

9 Мая - день, который каждый год заставляет нас остановиться, вспомнить и сказать спасибо. Спасибо тем, кто в 1945-м поставил точку в самой страшной войне XX века. Кто выстоял в окопах Сталинграда и Курской дуги, кто от голода умирал в блокадном Ленинграде, но не сдался, кто ковал Победу в тылу - женщины и подростки, заменившие у станков ушедших на фронт мужчин.

Мой дед по маминой линии, Яков Моисеевич Мазур, когда началась война, был назначен комендантом эвакуационных поездов, служил на границе Литвы. Бабушка с уже родившейся моей мамой была при нем. Она могла отправиться в любое место, но настояла: «Только домой, в Ленинград». Так они попали прямо в блокаду, и это - тоже часть моей семейной истории, напоминание о том, какой ценой досталась нам Победа.

Нужно, чтобы каждый человек помнил о своих корнях и знал: его семья, его предки, его малая родина - это то, за что на самом деле стоит держаться. Память о войне - это не только парад Победы, это живая связь поколений. Это когда дети знают, кем были их прадеды.

С праздником! С Днем Великой Победы. Низкий поклон ветеранам, труженикам тыла, всем, кто пережил войну. И пусть небо над нашими домами всегда будет мирным.

Учредитель Фонда развития села «Жизнь Абрау-Дюрсо» Борис Титов.

Оккупация Абрау-Дюрсо: массовые казни и красное озеро

В зале Конгресс-холла не было слышно привычного смеха, не звучали шутки. Лекции исторического клуба «Хроники Абрау», посвященные Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., прошли в полной тишине.

Лишь изредка доносились тяжелые вздохи, кто-то украдкой вытирал слезу. Невозможно было остаться равнодушным, слушая лектора Романа Талдыкина.  Слушали с комом в горле о том ужасе, который пришлось пережить людям.

Напомним, лекции проходят в рамках проекта «Абрау-Дюрсо: легенды, вдохновляющие будущее», реализуемого при поддержке Фонда президентских грантов.

Мобилизация

23 июня 1941 года Краснодарский край был переведен на военное положение. В этот же день начался первый призыв в Красную армию. Призывалось сразу 14 возрастов: все военнообязанные, которые родились в период с 1905 по 1918 год. К лету 1942 года (до оккупации фашистами Краснодарского края) в армию ушло около 600 тысяч кубанцев.

Коктейль Молотова

В целях сохранения сырьевых ресурсов из Абрау-Дюрсо в Тбилиси, Москву было вывезено коллекционное вино и ценное оборудование завода.

Как и многие предприятия страны, завод «Абрау-Дюрсо» перешел на выпуск продукции, нужной фронту. В цехах был организован розлив по бутылкам горючей жидкости, так называемого коктейля Молотова. Но несмотря на войну, люди продолжали трудиться и строить планы на будущее. Решались вопросы о подготовке к проведению весенне-летних работ и улучшении быта населения.

Вино в Севастополь

Весной 1942 года из Абрау-Дюрсо через Новороссийск в Севастополь на пароходе «Чапаев» было доставлено 100 бочек красного вина «Каберне Абрау» урожая 1939 года, из них одна бочка марочного вина «Каберне Абрау» урожая 1936 года. Несмотря на то что пароход в порту прибытия подвергся атаке вражеской авиации, большого вреда доставленному ценному грузу причинено не было.

Этим вином, разбавленным водой, лечили в госпиталях раненых и больных. А причастные к доставке такого ценного груза А. В. Приходько, Н. К. Соболев и А. М. Фролов-Багреев были награждены орденами Ленина. Винодел П. Ф. Абалдуев был награжден орденом Знак Почета.

Эвакуация

Обстановка на юге страны становилась напряженнее. Из воспоминаний учительницы школы поселка Абрау-Дюрсо И. Н. Лазаревой:

«Опасность надвигалась. Весной 1942 г. ушел на фронт мой муж, врач больницы Абрау-Дюрсо.  А летом началась организованная эвакуация детей. Государство брало на себя заботу о них, отправляя вглубь страны. Детей увозили.

На моих глазах происходили раздирающие душу сцены. Остающиеся матери цеплялись за машины, в которых должны были везти детей. Я окаменела, и только огромное самообладание помогало мне в этот тяжелый час. Я, как взрослому, пожала руку своему сыну, которому только что исполнилось 16 лет. Но всех детей увезти не было возможности, весь транспорт был мобилизован.

Трое суток дети ждали в городе погрузки на пароход, идущий из Крыма, но он был потоплен. Все вернулись домой. Враг уже перешел Кубань и двигался к Новороссийску. И 9 августа меня с моими сыновьями взял батальон морской пехоты. Мы ехали на машине, груженной гранатами. Я покидала и дом, и школу, и моих учеников».

Из Абрау-Дюрсо было эвакуировано управление завода и ряд специалистов. В середине июля 1942 года Военный совет Северо-Кавказского фронта принял постановление о подготовке крупных промышленных объектов в тылу к порче и разрушению. Вскоре последовал приказ и об уничтожении оборудования, запасов вина и сырья завода «Абрау-Дюрсо». Деятельность предприятия была прекращена, рабочие уволены с выдачей выходного пособия.

Красное озеро

К 20 августа 1942 года все работы по выводу из строя завода, производившиеся минно-тральным отделом Новороссийской военно-морской базы «методом взрывов и розливом в канализацию всех наличных запасов вин», были завершены, а мелкое оборудование размонтировано и укрыто в разных местах завода.

По воспоминаниям жителей, в тоннелях гремели взрывы, а озеро Абрау было красным от вылитого в него вина «Каберне». Более того, согласно опубликованным воспоминаниям Л. К. Соколова, 200 бочек с вином скатили по установленным в озере понтонам. Бочки, как глубинные бомбы, погрузились на дно.

В августе 1942 года в тоннелях завода «Абрау-Дюрсо» оставался весь запас советского шампанского — 3 422 853 бутылки. Как впоследствии оказалось, в результате завалов, образовавшихся при взрывах тоннелей, значительное количество шампанского осталось не уничтоженным (ликвидировано только около 400 тысяч бутылок).

Оборонительные бои

19 августа 1942 года началась Новороссийская оборонительная операция. В районе Абрау-Дюрсо вступили в бой 83-я бригада морской пехоты (командир —полковник В. А. Вруцкий), 103-я отдельная курсантская стрелковая бригада (командир — полковник Н. Г. Гадалин), 144-й отдельный батальон морской пехоты (командир — капитан-лейтенант А. И. Востриков) и 40-й отдельный подвижной артиллерийский дивизион (командир капитан А. Г. Кривошеев).

В журнале боевых действий 47-й армии за 4 сентября 1942 г. отмечено, что противник весь день при поддержке танков и авиации атаковал Гайдук, хутор Большой и Глебовку, стремясь прорваться к Новороссийску. Бойцы 103-й отдельной курсантской стрелковой бригады в районе Гудзевой горы упорно оборонялись под угрозой окружения противника и уже с трудом удерживали свои позиции. К концу дня наши войска вынуждены был отойти от Гудзевой горы в восточном направлении.

5 сентября 1942 года началась оккупация Абрау-Дюрсо. В первый же день началось разграбление и уничтожение имущества заводоуправления и совхоза «Абрау-Дюрсо» немецко-фашистскими захватчиками.

Оккупационный режим в поселке осуществляли немецкие офицеры Обердорф, Райнссман, Варт, Лютц, комендант Матт и команда полевой жандармерии.

В Абрау-Дюрсо стояли немецкие и румынские части. Весной 1943 года здесь располагался командный пункт командира 5-го армейского корпуса генерала Вильгельма Ветцеля.

За период оккупации района, длившейся свыше года, немецким командованием было использовано более 3 миллионов бутылок шампанского. Ущерб от разрушений составил более 26 миллионов рублей.

Из книги «Немецкое отступление с Кавказа и бои за Кубанский плацдарм», изданной в ФРГ в 1955 г.: «Иногда с фронта снимались группы для отдыха в живописных, лесистых и холмистых тыловых районах, с простыми, но дружественными деревнями, богатыми фруктами и вином. С удовольствием посещали хорошо меблированный дивизионный дом отдыха на озере Абрау, с оживленным «Кабаре - Горечавка», солдатский дом и пляж Черного моря».

Жизнь в оккупации

Жителей поселка под угрозой расстрела стали выгонять на уборку урожая, который не успели собрать до оккупации поселка. Немцы пытались наладить работу и на самом заводе. Причем работать заставляли всех — и мужчин, и женщин, и детей. Рабочий день составлял около 10 часов. Первое время зарплату рабочим выдавали шампанским — от 2 до 6 бутылок в день. Позже все работающие стали получать деньги и продовольственные пайки.

Немецкие власти сразу составили списки неблагонадежных. В первую очередь в них записывали коммунистов, комсомольцев, активистов и членов семей командиров Красной армии. Было объявлено, что за невыполнение приказов властей, за помощь партизанам, за укрывательство солдат и офицеров Красной армии следует одна мера наказания — расстрел.

В поселке Большие Хутора были повешены муж и жена Хоменко (или Фоменко), там же на глазах родных были расстреляны жители поселка Большие Хутора Битюцкий и Тихоненко. Был расстрелян оставшийся на Больших Хуторах раненый матрос Морозов.

Массовые казни

В ноябре 1942 года начались массовые казни. Расстреливали целыми семьями, вырубали род под корень.

Жителей расстреливали в районе хутора Камчатка, за небольшим мостом, справа, где были большие воронки от авиационных бомб. После войны всех погибших перезахоронили на «Горке» в центре Абрау-Дюрсо.

Из воспоминаний Титовой Валентины Ивановны:

«Однажды прибежала соседка и с плачем стала говорить, что конец нам всем пришел, с Абрау возят людей в машинах до моста, а в ямах от взрывов бомб расстреливают. Все кинулись к окошку, действительно, услышали крики, очередные пулеметные выстрелы. Мы стояли и было видно, что вдоль ям стояли с собаками немцы.

Люди сначала отдавали вещи и двигались к яме, потом раздавалась пулеметная стрельба, люди падали, и брызги воды поднимались вверх и по сторонам. Кто не мог идти, тех тащили и бросали в яму. Мама плакала, называла по именам всех, кто шел, она знала каждого из этих людей».

Из документа военных лет (1943 г.): «Через несколько дней была образована еще одна комиссия, которую возглавила А. М. Мацкул. На этот раз могильники были обнаружены в стороне от дороги, ведущей в Абрау-Дюрсо. Из двух ям извлекли 40 тел, из которых опознали 16 мужчин, 10 женщин, 5 детей (от годика до 7 лет). Часть тел уже не поддавалась опознанию — это были лишь части скелетов и черепов».

Партизанское движение

В окрестностях Абрау-Дюрсо активно действовали партизаны, отряды которых относились к разным районам базирования. Это партизанские отряды Новороссийского куста: «Гроза», «За Родину», «Новый», «Норд-ост», «Ястребок».

О них написана книга «Народные мстители», автором которой является В. И. Грезин, который некоторое время работал в школе Абрау-Дюрсо. Это три отряда Анапского куста, которые дислоцировались в районе щелей Навагирская и Лобанова. В одном из отрядов воевали хорошо известные нам будущие жители Абрау-Дюрсо: директор совхоза Д. А. Кравченко, винодел В. К. Черников и участковый милиционер А. С. Кузьмин.

К сожалению, о партизанских отрядах Верхнебаканского куста известно очень мало. Одним из отрядов командовал директор совхоза Абрау-Дюрсо А. И. Мумин, а его заместителем был участковый милиционер Абрау-Дюрсо А. С. Кукоба. Большинство партизан отряда погибли в боях. Погиб и командир отряда Мумин, и его тринадцатилетний сын Виктор (по одной из версий, они были схвачены и расстреляны).

Некоторое время действовал в одиночку Кукоба. Он совершал диверсии в окрестностях Абрау-Дюрсо, нападал на немецких и румынских солдат. Однако и Кукоба попал в плен к фашистам. Его повесили в центре поселка, на глазах у жителей. А до этого долго пытали, отрезали язык, вырезали на теле звезды. После войны палачи героя предстали перед судом и понесли заслуженное наказание – высшую меру.

Из воспоминаний П. Ф. Ломовской о феврале 1943 года:

«Я пошла в станицу Раевскую, чтобы обменять там несколько бутылок шампанского на продукты, мы так часто делали.    Было много снега, я шла по дорожке, и вдруг в районе Гудзевой горы из-за деревьев вышли двое. Они были добротно одеты, с оружием. Я сильно испугалась, хотела бежать, но от страха не могла сделать даже шага. Потом я поняла, кто это. Не немцы и не полицаи. Это были наши партизаны. Один остался на месте, другой подошел поближе, но на дорогу не вышел. От него пахло костром. Первое, что он спросил, есть ли у меня что поесть. Я ответила, что и у самих есть нечего, и что я иду менять шампанское на продукты. Показала ему свою корзинку. Он посмотрел, ничего не взял.

Потом спросил, есть ли у нас немцы. Я ответила, что есть. И они меня отпустили, строго запретили про них рассказывать. Я дошла до Раевской, обменяла там шампанское на продукты и пошла обратно. Возвращаясь, я боялась, что эти партизаны встретят меня и все заберут. Никого не встретив, я вернулась домой и рассказала все маме. Прошло столько лет, а я все хорошо помню. Что меня тогда поразило, это то, что они сразу попросили есть. И еще, как же им там было тяжело в лесу зимой. А мама меня больше продукты менять не пускала».

Подпольщики

В Абрау-Дюрсо действовали подпольщики. Из воспоминаний партизана В. И. Грезина: «В центральном поселке совхоза «Абрау-Дюрсо» была создана молодежная подпольная группа, действия которой направляли коммунисты А. С. Кукоба и Е. Н. Лукин. Пятнадцатилетние и шестнадцатилетние юноши и девушки, учащиеся местной школы, выполняли роль связных и разведчиков. Они расклеивали на видных местах листовки, полученные от партизан, предупреждали жителей о готовящихся арестах, мобилизациях на работу».

Клава Кривонос и Ваня Московченко, активные члены группы, пробирались в винные подвалы и выпускали из бочек вино, подготовленное для отправки в Германию.

Оккупанты вместе с полицаями готовили списки для угона жителей в рабство на чужбину. Подпольщики получили распоряжение от партизанского командования уничтожить заготовленные списки. Эта рискованная операция была успешно осуществлена, но гитлеровцы напали на след организации. Почти вся группа была арестована. После допросов и пыток юных патриотов вместе с их родителями расстреляли в щели недалеко от села Глебовского.

Александр Кожанов (Кожан) был расстрелян вместе со своей девушкой за то, что начал работу по созданию подпольной молодежной группы, в которой насчитывалось более двадцати ребят. 

Геннадий Никифоров собирал на местах боев оружие и прятал в дымоходе соседней пустующей квартиры. Когда тайна юного героя была раскрыта, Гену и всю его семью расстреляли.

Леонид Бессонов был связным в партизанском отряде, который действовал в окрестностях Абрау-Дюрсо. Расстрелян вместе с матерью, младшими братом и сестрой.

Иван Иноземцевраспространял среди населения партизанские листовки, расстрелян вместе с матерью и младшей сестрой.

Иван Имч был расстрелян за то, что тайком приходил на территорию завода, где проделывал в огромных чанах с вином дырки, и вино за ночь уходило.

Нина Безуглова расстреляна вместе с матерью.

Клавдия Кривонос расстреляна вместе с матерью.

Борис Смирнов расстрелян вместе с матерью и двумя братьями.

Иван Черненко расстрелян вместе с отцом.

Нина и Юрий Остриковы расстреляны.

Пережили оккупацию и были призваны в армию осенью 1943 года молодые ребята: Александр Войтенко, Владимир Зайцев, Виталий Кучеровский, Октябрь Моргунов (пропал без вести), Василий Петряшов (погиб), Иван Шевченко.

Освобождение

16 сентября 1943 года, наступая с Малой Земли, воины 81-й бригады морской пехоты (командир — полковник П. И. Нестеров) и 107-й стрелковой бригады (командир — полковник Л. В. Косоногов), ломая сопротивление противника, стали продвигаться в направлении Абрау-Дюрсо.

К вечеру 18 сентября наши части заняли 2-е отделение совхоза Абрау-Дюрсо и южную оконечность озера Абрау. На следующий день бойцы продолжали преследовать противника, встречая его сильное огневое сопротивление. К исходу 19 сентября воины 81-й и 107-й бригад вышли на западный берег озера Абрау.

Из воспоминаний связиста отдельной роты связи 107-й отдельной стрелковой бригады И. С. Шашкина:

«В Абрау-Дюрсо мы вошли рано на рассвете группой в 8–10 человек. Я помню какую-то маленькую улицу шириной 10–12 метров. Мы вошли в разбитый домик, в нем я и развернул свою рацию.  Вдоль улицы еще бил немецкий пулемет. В доме напротив открылось окно, и молодая женщина начала нас приветствовать, размахивая руками. Мы перебежали улицу и вошли в этот дом. Сразу же у парадной двери находился спуск в подвал, в нем находилось несколько женщин и детей. Нас встретили как родных и угостили знаменитым шампанским».

30 сентября 1943 года в газете «Правда» напишут: «На перекрестке дорог, там, где шоссе вступает в поселок, догорает огромный заводской корпус. Это знаменитый на весь Союз завод шампанских вин «Абрау-Дюрсо», который немцы подожгли перед своим отступлением. Входим в поселок, и знакомая картина опустошения и смерти встает перед нашими глазами: обгорелые каменные коробки заводских построек, беспорядочно спутанная железная арматура, разбитая котельная, взорванная электростанция, а дальше, на горке, запущенный и разоренный парк — печальные остатки декоративных насаждений».

В Абрау-Дюрсо похоронены воины 81-й морской стрелковой бригады, погибшие 19 сентября 1943 года: младший сержант Алексей Ельчищев, рядовой Аблекуль Носимов, рядовой Иван Соловьев, рядовой Телиман Бадальян, воины 107-й отдельной стрелковой бригады, погибшие 20 сентября 1943 года:  младший сержант Михаил Швец,  рядовой Погос Хазанджан.

Последние бои

Особенно тяжелыми были бои за овладение Гудзевой горой, которую противник превратил в важный рубеж обороны. Здесь вели бои воины 176-й стрелковой дивизии, которая вела наступление со стороны Новороссийска.

В боях в районе Больших Хуторов 18 сентября 1943 года погибло три воина 389-го стрелкового полка 176-й дивизии. В этом же районе 19 сентября 1943 года погибло 6 воинов 591-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии.

Самые большие потери в боях были у личного состава 404-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии. Так, 18–19 сентября 1943 г. погибли два офицера полка и 34 воина. В одном из боев был тяжело ранен в голову командир 404-го стрелкового полка подполковник П. П. Беремец. Через несколько дней он умер от полученного ранения в геленджикском госпитале.

Страшные цифры

Население Абрау-Дюрсо до оккупации: около 5000 человек.

Население Абрау-Дюрсо в период оккупации: около 2000 человек. Из них работало: 800 человек (180 мужчин, 460 женщин, 160 подростков). Рабочий день длился 10 часов.

Население Абрау-Дюрсо на 19.09.1943 года к моменту освобождения: 500 человек (12 мужчин и стариков, 280 женщин, 208 детей).

Сегодня о событиях Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. красноречиво говорит братская могила в центре села Абрау-Дюрсо с начертанными именами советских воинов, погибших при освобождении Абрау-Дюрсо, погибших партизан и расстрелянных мирных жителей. Это святое место хорошо известно всем жителям. А еще в каждой семье живет память. Живет и передается новым поколениям.

Подготовила Дилара Шафина. Фото предоставлено Романом Талдыкиным.

"Не плачьте, мама! Только не плачьте!"

Надежда Давтян-Недвигина с тихой скорбью хранит в сердце историю о временах фашистской оккупации, рассказанную ее бабушкой Ольгой Васильевной Шевченко.

В хуторе Красный Виноградарь под Новороссийском жила большая семья Шевченко: жена Ольга Васильевна, муж Георгий, дочь Мария, которой не было и 17 лет, и двое сыновей — самый младший, Алешенька, и средний, Василий, которого дома ласково звали Василек.

Васильку было всего 13–14 лет. Смелый, живой паренек. Когда пришли немцы, он не смог оставаться в стороне. Помогал партизанам, передавал сведения. Делал то, что велела совесть, хотя знал, что за это — смерть.

Нашелся сосед-предатель, который донес. А ночью за Васильком пришли. Арестовали.

Повели фашисты Василька с другими на расстрел на берег озера Абрау. За спиной конвоя бежали жители, голосили, плакали. Огромные собаки-стражники срывались на людей. А в толпе, задыхаясь от ужаса, шла мать.

По дороге мальчик попросил конвоира: «Можно остановиться по-маленькому?»

Ему разрешили. И Василек, сделав шаг в сторону матери, успел сказать ей только одну фразу: «Не плачьте, мама. Только не плачьте!»

Он не просил спасти, не кричал от страха. Он, мальчишка, которого вели на смерть, утешал свою мать, чтобы ей было легче. В тот день его расстреляли.

Василек похоронен в Абрау-Дюрсо в братской могиле у мемориала «Воинам Красной армии, погибшим в сентябре 1943 года при освобождении поселка Абрау-Дюрсо». На плите среди других имен выбито: Шевченко В. Г.

А самый младший в семье Шевченко, Алешенька, был совсем ребенком. Здоровый, крепкий мальчик. В тот день, когда в дом пришла повестка отцу, ребенок просто упал без сознания и умер. Возможно, маленький сын прочувствовал ту боль, что разрывала сердце его матери за любимого, которого забирали на фронт. Муж ушел на войну и пропал без вести. Только похоронка пришла.

Невозможно было сдержать слез, слушая историю, которую рассказала Надежда Ивановна. Мама Надежды Ивановны — та самая дочь Мария из семьи Шевченко.

Родители Надежды Ивановны каждый год в День Победы приезжали в Абрау-Дюрсо, возлагали цветы у мемориала. Полгода назад женщина сама посетила братскую могилу, прикоснулась к буквам «Шевченко В. Г.» на холодном камне, там навсегда остался ее дядя — ласковый Василек.

Отец Надежды Ивановны Иван Архипович Недвигин — краснофлотец, уроженец Новочеркасска, в 1943-м участвовал в освобождении Новороссийска. Между боями его приняли в комсомол, и комсомольский билет ему вручал сам Леонид Ильич Брежнев, предложив при этом краснофлотца Ивана Недвигина избрать комсоргом. После освобождения города часть, в которой служил молодой парень, стояла на горе за Гайдуком, зенитчики охраняли небо до самого конца войны.

Однажды, спускаясь с горы в магазин, он увидел ту самую девушку Марию, дочь Ольги Васильевны, сестру расстрелянного Василька. Увидел раз, второй и сказал своему другу: «Смотри, это моя будущая жена» Сдержал слово: познакомился, сделал предложение.

У Ивана Недвигина было трое братьев и две сестры. Их мать, Зинаида Александровна Недвигина, женщина глубоко верующая, когда провожала сыновей на фронт, к одежде каждого прикрепила освященные в церкви ладанки. Она молилась за них днем и ночью. И случилось чудо: все четверо вернулись после окончания войны в отчий дом живыми и невредимыми.

Но вражеская бомба не пощадила сестер.  Бабушка Зина потом вспоминала: в день смерти дочерей на дереве у дома распустились два цветка в форме креста.

Мать, чье сердце разрывалось от потери, написала Ивану Недвигину на фронт: «Любимый сын! Прошу тебя об одном: отомсти фашистским извергам за смерть своих сестер, за слезы матерей, за мучения советских людей». Иван Недвигин показал письмо своим боевым товарищам-краснофлотцам. И они все вместе написали ответ: «Мы отомстим за ваших детей и за всех других!»

Это не история одной семьи, это история всей страны, где беда заходила в каждый дом как непрошеный гость. Если ты выжил сам, значит, потерял кого-то из близких. Но живы все: и те, кто лежит в братских могилах, и те, кто упал от горя. Живы в нашей памяти! Война забрала многое, но она не смогла забрать память.

Дилара Шафина. Фото предоставлено Надеждой Давтян-Недвигиной.